Введение

Книга Бытия изображает Иакова как того, кто не только видел Бога, но и боролся с Ним. Первое сообщение о видениях Иакова появляется в 28-й главе Бытия, где рассказывается о том, как во сне он видел лестницу, по которой восходили и нисходили ангелы Божии. Наверху же лестницы Иаков видит Господа. Характерной чертой рассказа о видении в Вефиле является небогатая теофаническая образность. Несмотря на то, что это видение связано с горним миром («верх лестницы достигает небес»), что в рассказе обозначено как «страшное место», «дом Божий» и «врата небесные», повествование не предлагает никакого описания небесного пребывания Бога или Его явления. Вместо этого мы имеем устное откровение Бога, Его пространное обращение к Иакову с благословениями и обетованиями.

Снова явление Бога Иакову описывается в 32-й главе книги Бытия. В повествовании подчеркнута важность видения Бога (в рассказе говорится, что Иаков «видел Бога лицом к лицу», и даже место борьбы здесь названо Peniel/Penuel – «Лицо Бога»), но основное внимание уделено скорее борьбе Иакова с Богом, чем Боговидению.

Появление мотива Лица Бога (играющего важную роль в целом ряде библейских теофанических повествований)[1], а также указание на то, что Иаков видел Бога «лицом к лицу», может всё же служить свидетельством того, что авторы или редакторы рассказа о явлении Иакову, возможно, знали достаточно распространённые описания антропоморфических Богоявлений, в которых мотив Лица Бога[2] играл важную роль. Чтобы проследить развитие этой теофанической образности, возможно, проливающее дополнительный свет на то, что стоит за библейским рассказом о явлениях Иакову, данное исследование обращается к другим материалам, связанных с преданиями о Иакове, в которых рассказы о его видениях представлены в более разработанном виде. В числе этих материалов находится славянская «Лествица Иакова»[3], ветхозаветный апокриф, сохранившийся в славянском переводе.

Славянская версия рассказа о видении Иакова

Сюжет, известный как «Лествица Иакова», сохранился исключительно в славянской версии, в составе так называемой «Толковой Палеи»[4], в различных редакциях которой он неоднократно подвергался переработке[5]. Несмотря на то, что этот псевдоэпиграф в течение долгого времени бытовал в составе собрания разнородных материалов и имел продолжительную письменную традицию в греческой и славянской среде, он, по-видимому, сохранил в себе ряд древних преданий, восходящих к I веку нашей эры, иудейское происхождение которых не вызывает сомнений. Исследователи полагают, что славянская «Лествица Иакова», скорее всего, происходит от греческого варианта этого предания, который, в свою очередь, был, вероятно, переводом с еврейского или арамейского[6]. Содержание этого памятника связано со сном Иакова, в котором тот видел лестницу, и с интерпретацией этого видения. В английском переводе Хореса Ланта этот текст разбит на семь глав[7]. Первая глава описывает сон Иакова, в котором он видит лестницу и получает устное откровение от Бога об обетованной земле и благословении своих потомков. Во второй главе читатель сталкивается с продолжительной молитвой Иакова к Богу, в которой он раскрывает некоторые дополнительные подробности своего сна и просит у Бога помощи в его истолковании. В третьей главе Бог посылает к Иакову ангела Сариила как толкователя. В четвертой главе Сариил сообщает Иакову, что тот отныне будет именоваться Израилем. Внимательный читатель может, таким образом, заметить, что вопреки названию псевдоэпиграфа, его содержание не сводится к рассказу о лестнице, но также даёт детали повествований о других видениях Иакова, в частности, сообщает о смене имени, известной из рассказа о борьбе Иакова с Богом. В трёх последующих главах «Лествицы» говорится об эсхатологическом истолковании сна Иакова Сариилом, в котором открываются подробности будущей истории человечества.

Лицо как Слава Бога – «Кавод»

Образы божественных/ангельских лиц играют значительную роль в первой главе «Лествицы». Текст описывает сон Иакова, в котором тот видит лестницу из двенадцати ступеней, стояющую на земле и своим верхом уходящую в небеса, и ангелов, восходящих и нисходящих по ней. Этот известный библейский мотив затем приобретает более развёрнутый вид, имеющий ряд существенных дополнительных черт[8]. На лестнице, говорится в рассказе, Иаков видит двадцать два человеческих лица (помимо каждого лица виден также торс) – по два лица на каждой ступени лестницы. На верху лестницы он также видит человеческое лицо, словно «высеченное из огня»[9], а также плечи и верхние части рук. По сравнению с предыдущими лицами, это огненное лицо выглядит «чрезвычайно устрашающе». В тексте говорится, что Бог находится над этим «высшим» лицом и обращается к Иакову по имени. Описание оставляет такое впечатление, что голос Божий[10] кроется за этим огненным страшным «лицом», выраженным божественным явлением, из-за которого Бог дает Иакову Своё устное откровение об обетованной земле и благословении его потомков.

Данное описание небесного «Лика» как огненного антропоморфного облика[11], служащего неким вместилищем Божества подводит нас к другому славянскому тексту, в котором тема огненного Лица занимает важное место. Этот текст – 2-я (славянская) Книга Еноха[12], иудейский апокалипсис, предположительное время появления которого (ок. I в. н.э.) – то же, что и у «Лествицы Иакова»[13]. Двадцать второй раздел 2-й Книги Еноха[14] содержит теофаническое описание Лица Господня, от которого исходит свет и огонь. Существенной деталью, связывающей этот рассказ с «Лествицей Иакова» является то, что Лицо во 2-й Книге Еноха сходным образом описывается как «огненное»[15] и «страшное».[16] Другая параллель состоит в том, что и во 2-й Книге Еноха, и в «Лествице» Лицо понимается как светоносное явление Божества, через которое Бог устным образом возвещает Своё откровение тайнозрителям[17].

Примечательно, что пламенеющее Лицо, как во 2-й Книге Еноха, так и в «Лествице Иакова», описывается не как часть некоего ангельского или божественного «тела», но, скорее, как огненная «фронтальная часть» всего антропоморфического облика[18].

Как мною уже было показано[19], этот огненный облик, обозначенный в некоторых библейских и междузаветных текстах как «Лицо», связан с явлением славы, известном в теофанических преданиях как «Кавод» Бога[20]. В этих преданиях «Лицо» часто служит обозначением светоносного «фасада» Божией славы – «Кавод»[21]. Склонность отождествлять Лицо со Славой («Кавод») проявляется уже в некоторых библейских повествованиях, включая Исх. 33:18-23, где в ответ на просьбу Моисея к Богу показать Свою Славу, Бог отвечает, что человеку невозможно видеть Его Лицо[22].

Во второй главе «Лествицы Иакова», где тайнозритель просит Бога дать истолкование его сна, приводятся дополнительные существенные подробности, касающиеся этого сна, которые явным образом свидетельствуют об отождествлении огненного Лица с «Кавод», Божией Славой. В славянском тексте зафиксирована молитва, возносимая Иаковом, в которой содержатся значимые детали, касающиеся Лица. В стихах 7-19 говорится:

Lord God of Adam your creature and Lord God of Abraham and Isaac my fathers and of all who have walked before you in justice! You who sit firmly on the cherubim and the fiery throne of glory ... and the many-eyed (ones) just I saw in my dream, holding the four-faced cherubim, bearing also the many-eyed seraphim, carrying the whole world under your arm, yet not being borne by anyone; you who have made the skies firm for the glory of your name, stretching out on two heavenly clouds the heaven which gleams under you, that beneath it you may cause the sun to course and conceal it during the night so that it might not seem a god; (you) who made on them a way for the moon and the stars; and you make the moon wax and wane, and destine the stars to pass on so that they too might not seem gods. Before the face of your glory the six-winged seraphim are afraid, and they cover their feet and faces with their wings, while flying with their other (wings), and they sing unceasingly a hymn: ... whom I now in sanctifying a new (song) ... Twelve-topped, twelve-faced, many-named, fiery one! Lightning-eyed holy one! Holy, Holy, Holy, Yao, Yaova, Yaoil, Yao, Kados, Chavod, Savaoth...[23]

Некоторые детали этого описания особенно важны. Из молитвы Иакова видно, что содержание его сна, во время которого у него было видение Лица, может быть понято как видение Престола Божией Славы. Данное заключение опирается на следующие моменты:

a. Молитва упоминает «многоочитые» существа[24], что, очевидно, является намёком на Mynpw)h, «Колёса», особый чин Ангелов Престола, описываемых в книге пророка Иезекииля (1:18) как ангельские существа, «исполненные глаз».

b. О Боге в данном тексте говорится как о сидящем на огненном Престоле Славы.

c. Видение содержит указания на ангельскую литургию и «Трисвятое» пение.

d. В тексте говорится о страхе сонма ангелов, предстоящих страшному огненному «Лицу» и закрывающих себя крылами («Пред Лицем Славы Твоея страшатся шестокрылатые серафимы, покрывающе нозе и лица своя крылами своими»). Мотив укрывания от разящего блистания Престола Божия весьма характерен для теофанических описаний Славы – «Кавод» – от древнейших свидетельств Исайи (Ис. 6:1-4) до позднейших повествований, находящихся в 3-й Книге Еноха, в которой говорится, что «... в ‘Аравот – 660 тысяч сонмов славных ангелов, высеченных из огненного пламени, предстоящих Престолу Славы. И славный Царь их закрывает лицо своё, иначе небеса ‘Аравот разорвались бы посреди от блистания Славы».[25]

e. Данный текст содержит специфическую терминологию, связанную с образами Престола. Как уже было отмечено выше, славянский текст «Лествицы», вероятно, восходит к семитскому оригиналу. Восемнадцатый стих 2-й главы «Лествицы» содержит неславянское слово «Хавод»[26], которое, по утверждению Х. Ланта, является транслитерацией еврейского слова «Кавод»[27].

f. Наконец, в данном тексте явным образом объединены понятия огненного Лица и Божией Славы. В 15-м стихе 2-й главы «Лествицы» говорится, что «пред Лицем Славы Твоея страшатся шестокрылатые серафимы...». Таким образом, видно, что огненное Лицо, о котором говорится в 6-м стихе 1-й главы, есть не что иное как Лицо Божие.

Явные параллели между двумя указанными славянскими текстами позволяют утверждать, что «Лествица Иакова» и 2-я Книга Еноха представляют единую традицию, в которой огненное Лицо ассоциировано со Славой – «Кавод».

Дополнительное свидетельство в пользу того, что огненное Лицо, увиденное Иаковом наверху лестницы есть явление Божией Славы – «Кавод», содержится в пересказах истории о видении Иакова, находящихся в Таргумах. Таргум Псевдо-Ионафана и Таргум Онкелоса в повествованиях о видении Иаковом лестницы неоднократно указывают на Славу Господню. Так, в Таргуме Псевдо-Ионафана на Быт. 28:13-17 говорится:

... И вот, Слава Господня (hd )rqy) стала рядом с ним и было сказано ему: «Я – Господь, Бог отца твоего Авраама и Бог Исаака. Земля, на которой ты лежишь, сию дам тебе и потомкам твоим»... И Иаков восстал от сна своего и сказал: «Воистину Слава Шехины ()tnyk# rqy) Господней пребывает на месте сем, а я не знал!». Он испугался и сказал: «Как страшно и славно место сие! И это не простое место, но святилище Имени Господнего; и сие место – для молитвы, восходящей к вратам небесным, находящимся под Престолом Славы ()rqy ysrwk)»[28]

Таргум Онкелоса[29] на Быт. 28:13-16 также следует традиции, описывающей произошедшее с Иаковом как видение Божией Славы. В обоих таргумических повествованиях Слава Господня, очевидно, занимает то место, на которое рассказ «Лествицы Иакова» помещает свидетельство о Лице.

Лицо как небесное отображение Иакова

Исследователями уже отмечалось, что огненное Лицо в «Лествице Иакова» не только выступает как явление Божией Славы, но также представляет собой небесное отображение самого Иакова[30]. Указывалось, в частности, что огненное явление, названное в «Лествице» Лицом, может быть ассоциировано с небесным «образом» Иакова, запечатлённым на Престоле Славы[31]. Предания о небесном «образе» Иакова представлены в нескольких таргумических[32] текстах[33], включая Таргум Псевдо-Ионафана, Таргум Неофити[34] и Фрагментарный Таргум[35].

В Таргуме Псевдо-Ионафана на Быт. 28:12 рисуется следующая картина:

Он [Иаков] видел сон, и вот, лестница утверждена на земле, а верх ее достигал до небес... и (ангелы) в тот день восходили ввысь на небеса, говоря: Придите и видите Иакова благочестивого, чей образ утверждён на Престоле Славы ()rqy ysrwkb )(ybq hylyd Nynwqy)d), и которого вы желали видеть»[36]

Существенным в данном рассказе представляется то, что небесное отображение Иакова, его «образ», запечатлено на особом небесном явлении – Престоле Славы. Такое запечатление, по-видимому, указывает на связь с «Каводом», Славой, так как Престол – это главная составляющая образов явления Славы – он является седалищем антропоморфной Славы Господней. Образ, запечатлённый на Престоле, может служить намёком на Лицо[37], огненное Лицо, поскольку он запечатлён на огненном и блистающем Престоле Славы.

Помимо преданий о «запечатлении» на Престоле, существует ряд иудейских сказаний, объединяющих образ Иакова и «Кавод» еще более радикальным образом. Исследования Ярла Фоссума[38] показывает, что в некоторых преданиях об образе Иакова его «образ» или «подобие» изображается не просто запечатлённым на небесном Престоле, но в виде сидящего на Престоле Славы[39]. По свидетельству Фоссума, предания последнего рода изначальны по происхождению. Как утверждает Кристофер Роуленд, образ Иакова «отождествляется с образом Бога, [сидящего] на Престоле Славы (Иез. 1:26 сл.)».[40] Я. Фоссум видит дополнительное подтверждение такой мысли в том, что еврейские/арамейские формы, заимствованного греческого слова ei0kw&n, использованные в Таргумах и мидраше Genesis Rabbah (68:12), синонимичны с Mlc и twmd[41]. Он утверждает далее, что «Nynwqy) или )nqwyd могут рассматриваться как обозначение некоего телесного образа, и даже образа Бога, то есть Божией Славы»[42].

Предположение об отождествлении образа Иакова и Божией Славы снова возвращает нас к образу Божией Славы, «Кавод», с которым, как было показано выше, тесно связан образ Лица, фигурирующий в «Лествице Иакова» и 2-й Книге Еноха.

В повествованиях о Енохе также можно наблюдать сближение образа Лица Божия (Его «Кавод») с небесным отображением тайнозрителя. Так, во 2-й Книге Еноха образ Лица Господня занимает важное место в описании небесного отображения самого Еноха. В 39-й главе (ст. 3-6) Енох изображён рассказывающим своим детям, во время своего краткого прихода на землю, о ранее бывшем у него видении Лица Господа. Он говорит:

You, my children, you see my face, a human being created just like yourselves; I am one who has seen the face of the Lord, like iron made burning hot by a fire, emitting sparks. For you gaze into my eyes, a human being created just like yourselves; but I have gazed into the eyes of the Lord, like the rays of the shining sun and terrifying the eyes of a human being. You, my children, you see my right hand beckoning you, a human being created identical to yourselves; but I have seen the right hand of the Lord, beckoning me, who fills heaven. You see the extend of my body, the same as your own; but I have seen the extend of the Lord, without measure and without analogy, who has no end.[43]

В приведённом рассказе дан ряд аналогий, в которых земной Енох сравнивает своё лицо и другие части своего тела с Лицом Господа и частями Его «тела». В контексте настоящего исследования имеет весьма существенное значение ещё одно сопоставление, точнее говоря, контраст, проводимый между земным Енохом («человеком, сотворённым, подобно вам») и его небесным соответствием («тем, кто видел Лице Божие»). Видно, что Енох пытается описать себя в двух различных модусах бытия: человека, стоящего перед своими детьми, существа с человеческим лицом и телом, и того, кто видел Лицо Бога в небесном царстве. Такое, параллельное, описание двух состояний (земного и небесного) встречается неоднократно. Возможно, что целью рассказа Еноха, обращённого к своим детям, было подчёркивание различия не между его, человеческим, телом и славным «телом» Господа, но между этим Енохом, «человеком, сотворённым, подобно нам», и другим, ангелоподобным Енохом, предстоявшим Лицу Господню. Описанное ранее (2 Енох. 22:7) славное преображение Еноха и его посвящение в Sar ha-Panim («Владыку Лица») подтверждает это предположение. Маловероятно, чтобы Енох мог «полностью» оставить свой в высшей степени ангелоподобный статус и своё уникальное место пред Лицом Господним, дарование которого описывается в предыдущих главах. В 36-й главе помещён рассказ о постоянном утверждении Еноха в новом статусе. Господь говорит Еноху, перед его кратким посещением земли, что он будет пребывать пред Лицом Господним «отныне и вовеки»[44]. Наконец, в 43-й главе[45] Енох говорит о себе своим детям как «Правитель[46] мiра»[47]. Данный титул подтверждает тот факт, что постоянное утверждение Еноха-Метатрона в его небесном служении, в том числе служение в качестве «Правителя мiра» (Mlw(h r#), уже состоялось. Очевидна значимость этих частей повествования для представления о небесном «двойнике», засвидетельствованном во 2-й книге Еноха, поскольку здесь указывается на параллельное существование ангелоподобного «двойника» Еноха, пребывающего на небе, и его соответствия в виде человека, периодически посылаемого Богом с поручениями возвещения Его слова. Таргумические и раввинистические рассказы о Иакове также говорят в пользу представления о небесном «двойнике», когда они изображают ангелов, видящих Иакова одновременно пребывающим на небе и спящим на земле[48].

Представление о небесном «двойнике» мистика, находящаяся во 2-й Книге Еноха, обнаруживается и в другом раннем повествовании о Енохе. Одна из частей Первой (Эфиопской) Книги Еноха, которая носит название «Книга Притч Еноха» (1 Енох., глл. 37-71), содержит свидетельства о подобном предании. Исследователями ранее отмечалось[49], что представление о небесном «близнеце» мистика находит своё отражение в «Притчах Еноха», где Енох отождествляется с Сыном Человеческим[50]. В течение долгого времени исследователи преданий, связанных с Енохом, пребывали в недоумении от того факта, что Сын Человеческий, представленный в предыдущих главах «Притч Еноха» как фигура отличная от Еноха, в 71-й главе внезапно отождествлялся с ним. Джеймс Вандеркам полагает, что это недоумение может быть разрешено иудейским представлением, засвидетельствованным в древних иудейских текстах, о том, что существо из плоти и крови может иметь своё небесное отображение или небесного «двойника»[51]. В качестве примера Дж. Вандеркам указывает на предания о Иакове, в которых говорится, что «образ этого патриарха запечатлён в вышних»[52]. Он подчёркивает также, что тема неведения мистика о своём высшем ангелоподобном отображении может быть прослежена, в частности, в еврейском апокрифическом произведении «Молитва Иосифа».

Примечательно, что в «Притчах Еноха», так же, как во 2-й Книге Еноха и «Лествице Иакова»[53], тема небесного отображения объединяется с образами Божией Славы – «Кавод». В 1-й Книге Еноха (71:5) сообщается, что Енох был восхищен архангелом Михаилом к огненному сооружению, окружённому реками живого огня и описываемому как «нечто созданное из кристаллов, и посреди этих кристаллов – языки живого огня»[54].

Не приходится сомневаться, что «сооружение», о котором говорится в «Притчах Еноха», представляет собой Престол Славы, также описываемый в другой части 1-й Книги Еноха как сооружение из кристалл&#